la poétesse

liberté négative

parca sunt in pace totu-i normal nimic nu doare vine si pleaca valul de marasm I'm a sinner you know the song bim 

arrow

si-au fost zile cand te-am inteles
si-au fost zile cand te-am simtit
si-au fost zile cand ai lipsit

ele toate pot fi adunate
si scazute
si impartite

pot
dar nu sunt
ele s-au multiplicat

si cand ascult Yamunā Tīra Vihāri
e mereu un fel de mai mult ca perfect
a fost o zi in care nu ai fost

in ziua aia nu eram nici eu.
zilele vin si pleaca
doar pietrele vorbesc

lyre

The first act of the Trickster Hermes - using the shell of a tortoise “accidentally” stumbled over at the threshold of his cave - is to create the world’s first lyre. At the mouth of the cave, where the innerworld and the outerworld meet, there, in the synesthesia of liminality - at the spatiotemporal limit - the unforeseen present itself and the mythopoetic imagination was born. 

Deardorff, Daniel. The Other Within: The Genius of Deformity in Myth, Culture and Psyche. Ashland, Or: White Cloud Press, 2004, p. 119

Laughter

Sans doute une chute est toujours une chute, mais autre chose est de se laisser choir dans un puits parce qu’on regardait n’importe où ailleurs, autre chose y tomber parce qu’on visait une étoile. C’est bien une étoile que Don Quichotte contemplait.

Phedra a avut o viata pasional de trista

am vrut sa pun linkul si m-am razgandit dar piesa lui Sarah Kane e tare buna si dura is frumoasa ei Marcel Proust e minunat si-i lung si-i... tre sa ma invat sa iubesc textul care pare a fi nesfarsit si naratiunea care progreseaza ca melcul si Hanna Arendt e mau dar cand asculti ce spun profii despre ea te sperie si nu mai vrei sa intelegi, e greu de gandit outside the box lunga ziua asta zi si tu Alice

scream

vreau sa citesc Michael Maier, Atalanta fugiens
vreau sa mai privesc o serie de Columbo
vreau sa ma duc la teatru (la care n-am mers azi din cauza migrenei)
vreau sa ajung la sala de sport
vreau sa nu ma mai nelinistesc


back to the beginning
vreau inghetata
am inghetata

i scream
you scream
we all scream
for ice-cream

de aia am pus cateva kile pe buci

~~~

Astral Meditations : Dorothy Ashby vs Alice Coltrane* by Astral_Vibes on Mixcloud

я думаю о смерти и бессмертии

"...стоял прозрачный цилиндр, в котором клубились и медленно поднимались вверх маленькие облачка расплавленного белого вещества. Это была лампа, состоящая из спиртовки и длинной стеклянной колбы, где в подкрашенном глицерине плавали комки воска. Лет пять назад такие лампы были весьма модны в Петербурге.

Котовский протянул мне руку. Я заметил, что его ладонь слегка подрагивает.

– Отчего-то с самого утра, – сказал он, поднимая на меня ясные глаза, – я думаю но том, что ждет нас за гробовой доской.

– Вы полагаете, что нас там что-то ждет? – спросил я.

– Может быть, я неудачно выразился, – сказал Котовский. – Сказать проще, я думаю о смерти и бессмертии.

– Отчего вас посетило такое настроение?

– О, – сказал Котовский с холодной улыбкой, – в сущности, говоря, оно не покидает меня с одного памятного случая в Одессе… Впрочем, неважно. Он сложил руки на груди и указал подбородком на лампу.

– Посмотрите на этот воск, – сказал он. – Проследите за тем, что с ним происходит. Он разогревается на спиртовке, и его капли, приняв причудливые очертания, поднимаются вверх. Поднимаясь, они остывают; чем они выше, тем медленнее их движение  И, наконец, в некой точке они останавливаются и начинают падать туда, откуда перед этим поднялись, часто так и не коснувшись поверхности.

– В этом есть какой-то платоновский трагизм, – сказал я задумчиво.

– Возможно. Но я не об этом. Представьте себе, что застывшие капли, поднимающиеся вверх по лампе, наделены сознанием. В этом случае у них сразу же возникнет проблема самоидентификации.

– Без сомнения.

– Здесь-то и начинается самое интересное. Если какой-нибудь из этих комочков воска считает, что он – форма, которую он принял, то он смертен, потому что форма разрушится. Но если он понимает, что он – это воск, то что с ним может случиться?

– Ничего, – ответил я..

– Именно, – сказал Котовский. – Тогда он бессмертен.  Но весь фокус в том, что воску очень сложно понять, что он воск. Осознать свою изначальную природу практически невозможно. Как заметить то, что с начала времен было перед самыми глазами? Даже тогда, когда еще не было никаких глаз? Поэтому единственное, что воск замечает, это свою временную форму.  И он думает, что он и есть эта форма, понимаете? А форма произвольна – каждый раз она возникает под действием тысяч и тысяч обстоятельств.

– Великолепная аллегория  Но что из нее следует? – спросил я, вспомнив нашу вчерашнюю беседу о судьбах России и ту легкость, с какой он перевел ее на кокаин  Легко могло статься, что он просто хотел получить остаток порошка и постепенно подводил к этому разговор.

– А следует то, что единственный путь к бессмертию для капли воска, это перестать считать, что она капля, ни понять, что она и есть воск. Но поскольку наша капля сама способна заметить только свою форму, она всю свою короткую жизнь молится Господу Воску о спасении этой формы, хотя эта форма, если вдуматься, не имеет к ней никакого отношения. При этом любая капелька воска обладает теми же свойствами, что и весь его объем. Понимаете? Капля великого океана бытия – это и есть весь этот океан, сжавшийся на миг до капли. Но как, скажите, как объяснить это кусочкам воска, больше всего боящимся за свою мимолетную форму? Как заронить в них эту мысль? Ведь именно мысли мчат к спасению или гибели, потому что и спасение, и гибель – это тоже, в сущности, мысли  Кажется, Упанишады говорят, что ум – это лошадь, впряженная в коляску тела…

Тут он щелкнул пальцами, словно в голову ему пришла неожиданная мысль, и поднял на меня холодный взгляд:

– Кстати, раз уж речь у нас зашла о колясках и лошадях. Вы не находите, что полбанки кокаина за пару орловских рысаков…"